?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Share Next Entry
МНИМОЕ ХУДОЖЕСТВО АРКАДИЯ ЛЕВИТИНА
boynikov_alex
МНИМОЕ ХУДОЖЕСТВО АРКАДИЯ ЛЕВИТИНА

Много стихотворцев живёт в благословенной Твери!.. Отличнейших и плодовитых, что сборники-то свои аки блины пекут и неустанно на разные премии выдвигают. Да ещё украшают их сказками в жанре пустопорожних предисловий, пестрящих хвалами в адрес именинника, который «вновь обращается к живой жизни» и «занимает свою нишу в литературном процессе». Однако ниша нише рознь…
Выдающийся представитель той славной когорты – Аркадий Левитин с громкой самоаттестацией: член Союза писателей России, автор семи поэтических сборников, кандидат технических наук, профессор, ну, и ещё кое-что в довесок… Недавно он обрадовал мир свежеиспечённым сборником «Я помню седых капитанов…» (Тверь: Изд-во Марины Батасовой, 2015. – 134 с).
Тематика стихов А. Левитина блещет разнообразием: память о минувшей войне, любовь к Господу и России, природе и женщинам, социальность и гражданственность. Вечные истины, высокие отношения, устремлённость к небесному и зарывание в родную почву чуть ли не с головой… Автор слащавого предисловия, профессор ТвГУ и тоже, кстати, член СП Светлана Николаева вялыми восторгами ведёт читателя в нужном направлении: «Поэзия А. Т. Левитина – явление самобытное, интересное…»; «каждая новая книжка поэта отражает очередной этап его духовной биографии» и проч. Только соображает ли остепенённая критикесса, что нахваливаемые ею творения вообще не следовало публиковать? И уже тем паче не стоило делать из бездарности классика, впихивать его совершенно незаслуженно в один ряд с Некрасовым и Твардовским. Выдающийся критик В. Лакшин говорил: «Критика, доказывающая читателю, что дурная книга хороша, попросту не уважает его» и что «поощрение серости и бездарности способствует порче общественных вкусов: притупляется и исчезает чувство “эстетического стыда”, которое, по словам Толстого, должна вызывать во всяком неиспорченном человеке художественная ложь». С этой точки зрения разглагольствования С. Николаевой, выдающей мнимое художество за истинное, – эстетическое бесстыдство.
Хотя удивляться не стоит. А. Левитин – член правления Тверского отделения СП России, возглавляемого В. Редькиным; а с последним С. Николаева связана не только кафедральной кухней в университете, но и интересами иного порядка. Бригадный подряд или междусобойчик – называйте как угодно, суть не меняется.
Справедливости ради соглашусь с Николаевой в одном: многие вирши Левитина «создают впечатление балагурства, скоморошества, шутовства». Но – с небольшими уточнениями. Во-первых, речь идёт не о впечатлении, а о сути. Во-вторых, балагурство это – глумное, скоморошество – отвратное, шутовство – скудоумное. Вот как «шутит» Левитин над всеобщим ограблением народа в эпоху т.н. «приватизации»:
А ещё – вот вам новация –
Объявлена приватизация!
Земля, заводы, предприятия
Берите шатия-братия!
Берите всё, кто сколько сможет…
Об этом – да, легенды сложат…
Хороши шуточки! «Легенды сложат», словно героический эпос. А надо бы – пирамиду из томов уголовных дел.
Левитин не поэт, как бы ни хотелось ему противоположного. Страшно другое: он этого просто не понимает. И, похоже, искренне верит в то, что членский билет СП автоматически гарантирует высокий идейно-эстетический уровень его наспех зарифмованных трюизмов.
Любую священную тему можно опошлить и оглупить. Чем? Изначальным неумением претворить жизненный факт в поэзию, художественной фальшью, выпирающей почти из каждой строфы, напыщенным примитивом формы и содержания. Разве допустимо столь легковесно писать о войне:
Жить бы да трудиться, Родиной гордиться,
Но враги мечтали испокон веков:
«Сколь дала природа русскому народу!
Что ж, возьмём войною, наломаем дров…»
Вспоминая «седых капитанов» (участники минувшей войны в других званиях на глаза автору, видимо, никогда не попадались), он восклицает:
Я видел глаза этих «дедов»,
Прошедших все ада круги.
Отдавших себя для Победы,
Живых, за себя, за других…
Если эти «деды» (что значат здесь кавычки?) отдали себя живыми «для Победы», то они, получается, погибли ради того, чтобы жили другие. Тогда где мог Левитин лицезреть их глаза? И как они отдали себя за себя? Пресные эмоции вкупе с изломанным синтаксисом здесь явно не гармонируют с интеллектом. Судя по стихам, автор пережил войну ребёнком, но по сию пору остался совершенно глух к её подлинной трагедии:
Я вижу вновь вокзалы давно ушедших лет,
И поездов составы, и лица – тех уж нет…
И матери, подруги им голосят во след (так в тексте. – А.Б.),
И крики из вагонов: «Вернёмся мы, привет!..»
«Поездов составы» – плеоназм выше всяких похвал! И сколь глубоки переживания: матери голосят, зная, что не дождутся сыновей с войны, а те в ответ – «привет!» Балагурство на народной крови, ёрничество на лишениях…
Левитин не способен убедить читателя ни психологизмом, ни яркой оригинальной метафорой, ни символическими обобщениями по причине их отсутствия в его стихах. Язык книги беден, заполнен бесцветными неэкспрессивными выражениями, сплошными лексическими повторами и штампами вроде «На войну уезжали вагонами», «Помню: на фронт уезжали», «Молюсь тебе с восхода дня», «Я Господу молюсь в рассвет» (это как? – А. Б.), «Да, счастье было рядом, теперь – нет…», «За что Вы мучите меня?!», «Напрасно мучаю себя…», «Ни ответа, ни привета… // Как мне пережить всё это?» и т.п. Да и повсеместная рифмовка – верх антивиртуозности: «шагали – бывали», «идёт – придёт», «ушли – пришли», «стоит – лежит», «уйти – ползти», «сломали – бежали», «прерывали – наполняли»… Переживёт ли такие банальности читатель, Левитина не волнует.
Потому-то и хватается он за графоманскую соломинку голой назидательности, напор которой от страницы к странице раздражает всё больше и больше:
Смотри, волна ласкает камень…
Но… Ощути сраженья пламень!
Приди, героям поклонись,
Рукою памятник коснись…
Выношу за скобки элементарную безграмотность – «памятник коснись». Автор обращается к современникам, к молодёжи. Но путь к её уму и сердцу такими духовно мёртвыми заклинаниями не проложишь.
На контрасте вспоминаю стихотворение поэта Михаила Львова, ставшее благодаря композитору А. Пахмутовой популярной советской песней:
Поклонимся великим тем годам,
Тем славным командирам и бойцам,
И маршалам страны, и рядовым,
Поклонимся и мёртвым, и живым, –
Всем тем, которых забывать нельзя,
Поклонимся, поклонимся, друзья.
Истинная, строгая, полная внутреннего накала патетика, утверждающая патриотическое единство всех поколений. Сравнение не в пользу серости.
Последнее прибежище Левитина – патриотизм с избытком гражданского негодования и демонстративного сочувствия к ближнему:
Что говорить, у многих хуже;
Коль помогать – наверно, им…
Об этом много говорим,
Но, хочется добавить: – Ну же!
О чём этот набор словес? Смысл размыт, тавтология в наличии, выразительности ноль, автор понукает неизвестно кого… И дальше:
Коррупцию сломить – нет веры…
О ней так много говорят!
Чтоб придушить ворья отряд,
Ещё, какие нужны меры?!
Неужели автор не знает ничего о мерах борьбы с коррупцией? Ни в коем разе! Выход есть: «Молитесь Господу в несчастье! // Идите в Храмы, да идите, // Там на колени упадите…»
Чудная «гражданская» позиция! Коррупционеры пусть продолжают воровать, а народ – на коленях стоять. Не такие «рекомендации» нужны сегодняшней России, расправляющей крылья после поры сосредоточения, вернувшей былое влияние на ход мировых событий. Не призывов к непротивлению злу ждёт она от своих поэтов. Расхожий и порочный стереотип «Россия на коленях» – бальзам на чёрные души её врагов. Даже под настойчиво выставляемой напоказ православной оболочкой может скрываться стремление (вольное или невольное) принизить нашу великую и сильную страну.
«Где вы, новые сюжеты, // Без вас – стиха не написать!», – сетует автор. Напрасно. Неча новые искать, коли со старыми справиться не можем. Поэтому цитировать любовные откровения его лирического героя также нет нужды: они представляют собой ещё более красочный букет несовершенств. Но невозможно пройти мимо стихотворения «Мы едем в Старицу заснеженной дорогой…», живописующего перипетии попытки личного приобщения А. Левитина к культурному наследию Тверского края. Увековечен тот вояж, вероятно, в пропагандистских целях, поскольку «…исчезают прошлого натуры, // А с ними знания истории, культуры…»
Итак, путь стихотворца с дружеской компанией лежит «к святым источникам». Достигнув их, «Мы в длинну очередь вставая, // Себя к колодцу подвигая, // Ковшом источники взрывая (как это? – А. Б.) – // Водой бутыли наполняем…» Потом, конечно, окунулись и в беседке разоткровенничались «о том, как мы, как я или она – // И все по-разному, хотя купель одна: “А я – бултых! Я – ай! А я – ой-ой! // А я был (иль была) совсем нагой!”». Затем для сугреву не раз «стаканы наполняли» (не святой водой, разумеется), а напоследок подшофе «мы входим в храмы, ставим свечки…» Автор очень хочет, чтобы его считали поэтом, но его «стихи» делают всё, чтобы этого не случилось.
Среди подобного поэтического хлама нашёлся-таки один аллегорический образ, который как нельзя лучше олицетворяет творческую индивидуальность Левитина: «Лишь ворона во всю прыть // Клювом хочет лёд пробить!»
Лёд в данном контексте – поэзия…